Украинско-российские отношения в фокусе международно-политического имиджа (А.Полтораков)

С самого начала украинско-российский газовый конфликт (январь 2009 г.), имеющий политико-экономический характер, обрел «имиджевое измерение» – начиная с имиджа государства (России или Украины) и заканчивая имиджем отдельной политической силы (ветви власти, партии или политика). Акторы конфликта, используя газовую проблематику, стремились как улучшить свой имидж, так и подорвать имидж оппонента. Украина проиграла «газовую войну» с Россией– имидж Украины (особенно ее власти) пострадал как в глазах ЕС, так и в глазах граждан. В украинском контексте ситуация (так называемый «Газават», или «Холодомор») обострялась постепенным приближением очередной избирательной кампании (очередных выборов Президента) – политические игроки старались разыграть «газовую карту» еще и в электоральных целях.

Исходя из этого, ключевыми вопросами политического характера во многом стали «внутренние» проблемы имиджа украинских политических сил (ветвей власти и политических партий) – с одной стороны, и обострившиеся «внешние» проблемы имиджа государства – с другой.

Одним из существенных «внутренних» результатов «газового кризиса» стало существенное ослабление общественной и международной поддержки нынешней украинской власти: «Украинское руководство окончательно потеряло бонус доверия, который оно имело в Европе после «оранжевой революции». В ходе газового спора стало очевидно, какой внутриполитический хаос господствует в Украине» («Der Standard», 20 января).

Наиболее негативно это сказалось на рейтинге Президента В. Ющенко (и без того невысоком). С самого начала «газового кризиса» лично В.  Ющенко и его окружение (прежде всего Секретариат Президента) заняло критическую позицию по отношению к Правительству Ю.  Тимошенко и агрессивно-наступательную – по отношению к российской стороне (настаивая на низкой цене, но не подкрепляя требования достаточно вескими аргументами или расчетами).

Намереваясь использовать очередной этап «газового вопроса» в чисто политических целях, В.  Ющенко занял достаточно жесткую позицию по «газовому вопросу», рассчитывая заработать дополнительную популярность – поднять свой политический имидж «патриота», не боящегося идти на серьезную конфронтацию для «спасения Украины от газового шантажа». «Апеллируя к мифу о славянском единстве, цинично эксплуатируя тему многовековых исторических связей, Кремль последовательно осуществляет нескрываемое давление на Украину за ее независимую внешнюю и внутреннюю политику. Ярким свидетельством такого давления послужил спланированный характер газовой атаки России с целью дестабилизировать внутреннюю ситуацию в Украине, разрушить ее газотранспортную систему» (Заявление МИД Украины, 20 января).

«Бонусами» должны были стать дополнительная привязка Украины к Европе (путем ее втягивания в конфликт) и, косвенно, политико-идеологическая дискредитация премьер-министра Ю. Тимошенко, которая якобы «не справляется с задачей» обеспечения поставок газа. Показательно, что в самый разгар конфликта из Секретариата президента регулярно раздавались обвинения в адрес премьер-министра – якобы, Тимошенко «просто не хочет лишний раз нервировать Путина – своего коллегу и негласного патрона» (Р. Бессмертный, замглавы Секретариата, 10 января).

Европа в конфликте заняла нейтрально-выжидательную позицию, возлагая ответственность на обе стороны – не только российскую (как ожидалось), но и украинскую. Практическим проявлением общеевропейской позиции «скепсиса» по отношению к Украине стали результаты украинского «газового саммита», запланированного как противовес российскому «газовому саммиту».

В свою очередь, позиция основной части населения (ожидающего очередного повышения цены на газ) была выражена оппозиционером В. Киселевым: «кто виновен в «газовой войне» – правительство Ю.  Тимошенко и В.  Ющенко. Они сцепились между собой за пост Президента, забыли о стране и даже о том, что нужно было своевременно заключить договор по газу. Их заявления о том, что в Украине есть газ – это издевательство над здравым смыслом, ведь в школах, больницах и на предприятиях газ отключили» («siteUA.org», 20 января).

В результате «…в то время, как Путин теперь может заявить российскому народу, что он “выбил” из Украины переход на мировые цены на газ, украинский Президент вынужден оправдываться» («Suddeutsche Zeitung», 20 января).

Ситуация «газового противостояния» была достаточно эффективно использована антипрезидентскими силами. Так, на президента посыпались обвинения в личной причастности (на уровни т.н. «семьи» и, в частности, брата – П.  Ющенко) к «газовым схемам». В частности, лидер КПУ П.  Симоненко с трибуны Рады заявил, что одной из главных внутренних причин газового кризиса является «борьба кланов за газовую трубу и финансовые интересы «семьи» Ющенко».

В результате В. Ющенко вынужден был оправдываться: «Что касается заявлений, которые связаны с якобы участием президента в этих газовых, извините, вонючих схемах, то я хочу сказать одно: никогда ни я, ни моя семья, не имели никакого отношения к тому, что называется газовыми делами».

В отличие от имиджа Президента, имидж Премьер-министра во время газового конфликта существенно не страдал – хотя результаты конфликта негативно отразились и на нем. Этому способствовало то, что на первых стадиях конфликта (начало января) Ю. Тимошенко дистанцировалась от противостояния (поставив себя «выше критики») – и тем самым способствовала позитивному восприятию собственной позиции как достаточно сдержанной и последовательной.

Основным фактором, негативно повлиявшим на имидж премьера, стала массированная кампания критики подписанных премьерами РФ и Украины «газовых договоренностей». Осложняющим обстоятельством, в частности, стало то, что от общественности (политиков, экспертов и т.п.) якобы «утаивались» конкретные детали этих договоренностей.

Даже на факторе так называемой «20%-ной скидки от Путина» Ю.  Тимошенко не удалось эффективно сыграть – оттяжка с обнародованием конкретики документа была эффективно использована ее оппонентами – как со стороны Президента, так и со стороны оппозиции (прежде всего Партии регионов).

В целом же можно согласиться с мнением спикера ВРУ В.  Литвина, что Украина «полностью проиграла информационную войну с Россией в теме газа» – имидж Украины (и в первую очередь – власти) пострадал как в глазах ЕС, так и в глазах граждан.

В отличие от европейского имиджа Украины, существенно подорванного газовым конфликтом (проявившим целый спектр серьезных проблем – от непрозрачности и коррупционности экономики до разбалансированности политики), имидж России в Украине пострадал не особо. Этот парадокс объясняется, в частности, тем, что «репутация» украинской верховной власти уже давно (со времен президентства Л. Кучмы) была подорвана небезосновательными обвинениями в «несанкционированном отборе» (то есть «воровстве») российского транзитного газа.

Аналитики (обозреватель The Washington Times А. Коэн и др.) указывали, что Украина поставила себя в уязвимое положение сама: ей давно следовало диверсифицировать источники энергоносителей, «разобраться» с высоким уровнем коррумпированности в энергетической сфере и модернизировать собственную энергетику.

В подобных условиях поставки газа по ценам существенно ниже европейских воспринимались населением как проявление «российской дружбы», от которой «помаранчевая власть» постепенно отказывалась в пользу углубления геостратегического сотрудничества с Западом (прежде всего США). Соответственно, повышение «Газпромом» Украине цены на газ до «европейского» уровня было воспринято как нормальный рыночный шаг, вдвойне объяснимый в условиях масштабного геоэкономического кризиса.

В целом же, «газовый конфликт», помимо осложнения социально-экономической ситуации, также обострил социально-политическое напряжение в Украине. Так, существенно подорванным оказался имидж Президента Украины, а также (хотя и не столь существенно) – имидж Премьера также оказался «под ударом».

Вместе с тем, на фоне газового противостояния открылись дополнительные имиджевые перспективы для оппозиционных и им подобных политических сил. Основным из них удалось эффективно сыграть на проблематике конфликта – не только подорвать позиции власти, но и усилить свои.

Помимо этого, «газовый конфликт» в очередной раз обострил проблему внешнеполитического «имиджмейкерства»:

1) доминирующие у нынешней политической власти настроения конфронтации с Россией не нашли поддержки у большинства населения, воспринимающего конфликт с Россией как фактор ухудшения и без того непростой социально-экономической ситуации;

2) недостаточно эффективными оказываются существующие нынче информационно-коммуникационные механизмы. Так, во время «газового конфликта» в Украине наблюдался своеобразный «информационный вакуум» – позиция России в конфликте преподносилась и трактовалась несколько однобоко. Лишь отдельные украинские медиа (прежде всего телеканалы) привлекали к обсуждению проблематики российских политиков и экспертов. Например, позиция «Газпрома» преподносилась преимущественно на новостном, а не на аналитическом уровне;

3) «газовый конфликт» в очередной раз проявил неэффективность таких существующих официальных структур, как Российско-украинская межгосударственная комиссия (РУМК) или Рабочая группа высокого уровня. Данные структуры, одной из задач которых является «продвижение» позитивных «имиджей» сторон, практически не были задействованы в процессе его регулирования и совершенно не влияли на его имиджевую составляющую.

Алексей Полтораков, к.полит.наук.,
глава Научного совета Европейской Ассоциации Украинцев,
ученый секретарь Центра исследований проблем гражданского общества